НЭП
эпоха контрастов в документах и образах
Виртуальная выставка
В марте 1921 года X съезд РКП(б) заменил продразвёрстку продналогом и допустил частную торговлю. Новая экономическая политика задумывалась как временная мера, но породила целую эпоху — с денежной реформой и «ножницами цен», с нэпманами и «лишенцами», с ресторанной роскошью и коммунальной теснотой.
Национальная электронная библиотека РФ хранит первоисточники той эпохи: партийные журналы, финансовые обзоры, справочники партийных работников. На нашей выставке вы можете познакомиться с этими первоисточниками напрямую — увидеть оцифрованные страницы изданий 1920-х годов, прочитать, как современники описывали и оценивали происходящее.
Национальная электронная библиотека РФ хранит первоисточники той эпохи: партийные журналы, финансовые обзоры, справочники партийных работников. На нашей выставке вы можете познакомиться с этими первоисточниками напрямую — увидеть оцифрованные страницы изданий 1920-х годов, прочитать, как современники описывали и оценивали происходящее.
Новая экономическая политика была введена как вынужденная мера для спасения страны от разрухи после Гражданской войны. Главным шагом стала замена продразвёрстки продналогом, возвращение частной торговли и проведение жёсткой денежной реформы.
Осенью 1923 года цены на промышленные товары резко пошли вверх относительно цен на сельскохозяйственную продукцию. Тресты Высшего совета народного хозяйства, ориентированные на прибыль, взвинчивали отпускные цены; крестьянин не мог купить промышленные изделия, склады заполнялись нераспроданным товаром, росла задолженность по зарплате. Государству пришлось административно снижать промышленные цены и повышать закупочные цены на хлеб, чтобы погасить кризис.
Червонец в первые годы действительно стал твёрдой валютой — сначала как средство крупных расчётов, затем как средство накопления и, наконец, как полноценные деньги. Но с ростом кредитования и бюджетного давления во второй половине 1920-х годов конвертируемость червонца постепенно размывалась, и к концу десятилетия он фактически оторвался от золотой базы.
Он стал прямым толчком к свёртыванию НЭПа. Государство, нуждавшееся в средствах для индустриализации, удерживало низкие закупочные цены; крестьянин отвечал отказом от продажи. Зимой 1927/28 года власти применили чрезвычайные меры — статью о «спекуляции» против держателей зерна, продовольственные отряды, — и хотя план заготовок был выполнен, доверие деревни к нэповской системе было подорвано. К 1928 году свободный хлебный рынок фактически сменился административной заготовкой.
Работница : журнал для женщин и семьи,
1925, № 12
1925, № 12
Коммунистическая революция : журнал ЦК ВКП(б), 1924, № 1
«Справочник партийного работника» / cост. Секретариатом ЦК РКП ; РСФСР, РКП(б)
Вып. 7, ч. 1
Вып. 7, ч. 1
«Ножницы цен» и кризис сбыта 1923–1924 гг.
«Товарный голод» 1925–1926 гг.
Едва улёгся кризис сбыта, возникла обратная диспропорция: доходы крестьян выросли, а промышленность не успевала насытить рынок. Крестьянин держал деньги, но не мог купить ситец, инвентарь, предметы быта. 1925 год стал началом «хлебозаготовительных трудностей»: урожай был хорош, а хлеб у крестьян шёл неохотно, и государство всё чаще прибегало к административному нажиму на рынок.
Едва улёгся кризис сбыта, возникла обратная диспропорция: доходы крестьян выросли, а промышленность не успевала насытить рынок. Крестьянин держал деньги, но не мог купить ситец, инвентарь, предметы быта. 1925 год стал началом «хлебозаготовительных трудностей»: урожай был хорош, а хлеб у крестьян шёл неохотно, и государство всё чаще прибегало к административному нажиму на рынок.
Денежная реформа и червонец
Хлебозаготовительный кризис 1927–1928 гг.
Реформа наркома финансов Г. Я. Сокольникова (1922–1924 гг.) создала золотой червонец, ставший твёрдой конвертируемой валютой. Однако гибридная природа НЭПа вела к постоянным дисбалансам, вошедшим в историю как «кризисы НЭПа».
Массовый женский журнал объясняет работницам и крестьянкам, что такое «ножницы цен» и почему партия считает их уже почти разомкнутыми. Уже сама эта адресация красноречива: кризис 1923 года был настолько чувствительным для повседневной жизни, что о нём приходилось говорить не только в партийной печати, но и на страницах издания для рядовых читательниц.
Сокольников Г.Я.
Документы и визуальные свидетельства фиксируют раскол общества на два противоположных мира — и этот раскол был особенно заметен именно в городе.
Мир «новой буржуазии» (нэпманы)
Частные предприниматели, торговцы, арендаторы и "совбуры" — советские буржуа. Это не единый класс, а смесь бывших купцов, ремесленников, кооперативных деятелей и тех, кто сумел воспользоваться легальными лазейками новой политики. Их легальная деятельность была ограничена мелкой промышленностью, розничной торговлей и сферой услуг: крупная промышленность, банки и внешняя торговля оставались в руках государства.
С лета 1921 года, когда частная торговля вновь стала легальной, городское развлекательное пространство стремительно «ожило». У входа в московский сад «Аквариум» появилась вывеска «Всё как прежде!»; вновь открылись сотни кабаре, ресторанов и игорных домов. На эстраде гремели Изабелла Юрьева, Вадим Козин, Леонид Утёсов. В моду вошли парижские фасоны, шёлк, меха, платья в стиле «флэппер». На сценах кабаре дамы в лакированных туфлях лихо отбивали фокстрот и "апаш", а из парков и кинотеатров доносились джазовые мелодии. Фокстрот и первые джаз-оркестры пришли в Россию именно в нэповские годы и быстро распространились в домашних салонах, клубах и танцзалах — хотя советская цензура вскоре объявила эти танцы «буржуазными» и "нэпманскими" и начала их запрещать.
Политическое положение нэпманов резко контрастировало с их экономической активностью. По Конституциям РСФСР 1918 и 1924 годов они как «нетрудовые элементы» были лишены избирательных прав, не имели доступа к государственным социальным благам и облагались повышенными налогами. Со второй половины 1926 года государство начало политику вытеснения частного сектора, и главным инструментом стало резкое повышение налогов. 11 октября 1931 года частная торговля была полностью запрещена.
Частные предприниматели, торговцы, арендаторы и "совбуры" — советские буржуа. Это не единый класс, а смесь бывших купцов, ремесленников, кооперативных деятелей и тех, кто сумел воспользоваться легальными лазейками новой политики. Их легальная деятельность была ограничена мелкой промышленностью, розничной торговлей и сферой услуг: крупная промышленность, банки и внешняя торговля оставались в руках государства.
С лета 1921 года, когда частная торговля вновь стала легальной, городское развлекательное пространство стремительно «ожило». У входа в московский сад «Аквариум» появилась вывеска «Всё как прежде!»; вновь открылись сотни кабаре, ресторанов и игорных домов. На эстраде гремели Изабелла Юрьева, Вадим Козин, Леонид Утёсов. В моду вошли парижские фасоны, шёлк, меха, платья в стиле «флэппер». На сценах кабаре дамы в лакированных туфлях лихо отбивали фокстрот и "апаш", а из парков и кинотеатров доносились джазовые мелодии. Фокстрот и первые джаз-оркестры пришли в Россию именно в нэповские годы и быстро распространились в домашних салонах, клубах и танцзалах — хотя советская цензура вскоре объявила эти танцы «буржуазными» и "нэпманскими" и начала их запрещать.
Политическое положение нэпманов резко контрастировало с их экономической активностью. По Конституциям РСФСР 1918 и 1924 годов они как «нетрудовые элементы» были лишены избирательных прав, не имели доступа к государственным социальным благам и облагались повышенными налогами. Со второй половины 1926 года государство начало политику вытеснения частного сектора, и главным инструментом стало резкое повышение налогов. 11 октября 1931 года частная торговля была полностью запрещена.
В статье «IV-й конгресс III-го Коминтерна» говорится, что налоги в руках пролетарского государства являются «средством классовой борьбы»; через налоги ведётся борьба с кулаком и частным капиталом; «по мере успеха социализма будут сходить со сцены и кулак и нэпман».
Этот тезис объясняет, почему нэпман, исправно платящий налоги, всё равно оставался объектом политического вытеснения. Налог был не только фискальным инструментом, но и формой классового давления.
Этот тезис объясняет, почему нэпман, исправно платящий налоги, всё равно оставался объектом политического вытеснения. Налог был не только фискальным инструментом, но и формой классового давления.
Этот плакат обращён не к абстрактному «пролетариату», а к конкретному человеку — рабочему или служащему, который в условиях НЭПа мог оказаться в зависимости от частного предпринимателя. Напоминая о праве на страхование по безработице, болезни и инвалидности, плакат одновременно выполняет две функции: защищает работника и дисциплинирует нанимателя-нэпмана, встраивая его в систему социальных обязательств.
Мир советских рабочих и бедноты
Высокий уровень безработицы, жилищный кризис (коммуналки), карточная система на дефицитные товары и инфляция. Для рабочего или служащего нэповский город был прежде всего городом очередей, тесноты и нехватки — при том что витрины магазинов и афиши кабаре обещали совсем иную жизнь.
Рабочий класс, официально объявленный «гегемоном» и хозяином страны, ежедневно наблюдал кутеж новой буржуазии — и это вызывало глубокое социальное недовольство. Разрыв между декларацией и повседневностью был одним из самых острых противоречий эпохи, и именно на него чутко реагировала партийная публицистика и сатирическая печать.
Высокий уровень безработицы, жилищный кризис (коммуналки), карточная система на дефицитные товары и инфляция. Для рабочего или служащего нэповский город был прежде всего городом очередей, тесноты и нехватки — при том что витрины магазинов и афиши кабаре обещали совсем иную жизнь.
Рабочий класс, официально объявленный «гегемоном» и хозяином страны, ежедневно наблюдал кутеж новой буржуазии — и это вызывало глубокое социальное недовольство. Разрыв между декларацией и повседневностью был одним из самых острых противоречий эпохи, и именно на него чутко реагировала партийная публицистика и сатирическая печать.
Коммунистическая революция : журнал ЦК ВКП(б)
1923, № 5
Коммунистическая революция : журнал ЦК ВКП(б)
1923, № 2
1923, № 2
Рабочий и служащий! Знаешь ли ты, что предприниматель должен тебя страховать на случай безработицы, болезни и инвалидности?!
Орел : 1 типо-литография "Труд" Г.С.Н.Х., 1923
Орел : 1 типо-литография "Труд" Г.С.Н.Х., 1923
В статье А. Бубнова «Экономические предпосылки буржуазного реставраторства» говорится, что в первый год НЭПа частный капитал вошёл в экономику «с азартом и помпой»; у нэпмановской буржуазии и «ухмыляющегося обывателя» сложилось «задорное» настроение; нэпман «аполитичен, преисполнен исключительно ресторанно-вкусовыми настроениями» («Ампир» и «Не рыдай» — его очередные лозунги) .
Это не нейтральное описание, а партийная характеристика, данная с явным раздражением. Именно в таком виде — глазами идеологического противника — нэпман и вошёл в историю. Ценность источника в том, что он фиксирует не столько реальный быт, сколько то, как этот быт воспринимался и клеймился.
Это не нейтральное описание, а партийная характеристика, данная с явным раздражением. Именно в таком виде — глазами идеологического противника — нэпман и вошёл в историю. Ценность источника в том, что он фиксирует не столько реальный быт, сколько то, как этот быт воспринимался и клеймился.
Визуальный ряд эпохи — карикатуры, плакаты, фотографии — фиксировал этот раскол с почти документальной точностью. Сатирические журналы 1920-х годов («Крокодил» и другие) сделали нэпмана одним из главных своих персонажей: толстый человек во фраке с золотой цепочкой на животе, окружённый шампанским и дамами, — этот образ стал визуальным клише эпохи. Рекламные плакаты частных предприятий и государственных трестов соседствовали на улицах с агитационными листами, призывающими к борьбе с «буржуазным разложением». Фотографии коммунальных квартир и рабочих бараков, снятые в те же годы, составляют разительный контраст с изображениями ресторанных залов и кабаре. Именно эта визуальная двойственность и позволяет говорить о «двух Россиях» в одном городе: они не просто сосуществовали — они смотрели друг на друга, и это взаимное смотрение было одной из движущих сил нэповской культуры.
Образ «Красного Крокодила» (нарисованного художником Иваном Малютиным) стал эмблемой и символом журнала. НЭП (новая экономическая политика) сравнивался в тексте с «мутным Нилом», полным ила и «крокодильего племени» (нэпманов, спекулянтов и бюрократов).
В первом номере и была опубликована программа действий журнала. Её сформулировал Демьян Бедный: «Красный Крокодил – смелый из смелых! Против крокодилов чёрных и белых».
А его стихи определили задачу издания на будущее:
«Добираться до всякой гнилости
И ворошить гниль без всякой милости,
Чтоб нэповская муть не цвела
И не гнила –
Вот какова задача Красного Крокодила!»
В первом номере и была опубликована программа действий журнала. Её сформулировал Демьян Бедный: «Красный Крокодил – смелый из смелых! Против крокодилов чёрных и белых».
А его стихи определили задачу издания на будущее:
«Добираться до всякой гнилости
И ворошить гниль без всякой милости,
Чтоб нэповская муть не цвела
И не гнила –
Вот какова задача Красного Крокодила!»
Плакат отражает кампанию по сбору продналога (введенного в 1921 году взамен продразверстки), когда от крестьян требовали сдавать государству фиксированную часть сельхозпродукции, несмотря на тяжелое экономическое положение в деревнях.
В отличие от продразверстки, излишки продукции оставались у крестьян. Это давало им стимул расширять посевы, развивать сельское хозяйство и продавать излишки на рынке. Оживление торговли и сельского хозяйства, в свою очередь, давало сырье и средства для восстановления фабрик, заводов и поддержки науки.
«Крокодил», 1922, № 1
Ярославский К.И.
Красный пахарь поспеши с продналогом!
Хлеба нет... Продналог выполнен!
Ярославль : Лит. Лещенкова, 1921
Красный пахарь поспеши с продналогом!
Хлеба нет... Продналог выполнен!
Ярославль : Лит. Лещенкова, 1921
Крестьянин! Если ты не хочешь, что бы фабрики стояли и бездействовали вагоны, внеси продовольственный налог и тогда задымятся трубы заводов и ты будешь снабжен всем необходим для твоего хозяйства - пилами, косами, ситцем, топорами и пр.
Исполни свой долг - вноси продналог
Петербург : Государственное издательство, 1921
Исполни свой долг - вноси продналог
Петербург : Государственное издательство, 1921
Продналог обеспечивает
1) Рабочих и всех, находящихся на иждивении государства, 2) Развитие промышленности, науки и сельского хозяйства ...
Пенза : Изд. Губкома В. К. П. (б) и Губпродкома, 1921
1) Рабочих и всех, находящихся на иждивении государства, 2) Развитие промышленности, науки и сельского хозяйства ...
Пенза : Изд. Губкома В. К. П. (б) и Губпродкома, 1921
Конец НЭПа не был одномоментным «поворотом». Он стал результатом последовательного сужения пространства политических решений: каждая очередная кризисная ситуация — кризис сбыта, товарный голод, хлебозаготовительные трудности — разрешалась возвращением административных методов, а эти методы, в свою очередь, подготавливали почву для следующего, более глубокого кризиса. К концу 1920-х годов три опоры нэповской системы — рыночный механизм, устойчивая валюта и доверие крестьянства — были поочерёдно подорваны.
Эпоха контрастов закончилась, но её документы и образы остались — и именно они позволяют сегодняшнему читателю увидеть в НЭПе не только экономическую главу учебника, но и живую, противоречивую ткань истории.
Все материалы выставки основаны на оцифрованных фондах НЭБ
